— Понятно, товарищ комиссар! Надо крепче бить фашиста!

— Не подведем!

— Спасибо, друзья, — устало улыбнулся Горелихин. — Я верю вам, не подкачаете. А теперь — по самолетам!

Он, придерживая планшет, прошел между рядами к выходу и там неожиданно встретился с начальником политотдела 43-й авиационной дивизии бригадным комиссаром Тулиным. Вероятно, чтобы не мешать, он незаметно вошел с последними бойцами.

Старший лейтенант хотел было подать команду «Смирно», но бригадный комиссар предупредительно поднял руку:

— Не надо… Я тут послушал вашу беседу, очень она мне понравилась. Вот что, Борис Константинович, поделись-ка опытом с комиссарами эскадрилий и полков. Накоротке организуем семинар. Согласен?

— Не справлюсь. Сами посудите, товарищ бригадный комиссар, политработники в нашей дивизии — народ опытный. Многие давно участвуют в боях. О чем им рассказывать?..

— Ну вот, считайте, что договорились, — настоял на своем Тулин. И по-дружески добавил: — Я только что от вашего комполка. Слышал, Борис Константинович, о твоем задании. Не всякому оно по плечу… Ну, желаю тебе, крылатый комиссар, удачи, — и крепко пожал руку.

…Мерно гудят моторы бомбардировщика. Высота три тысячи метров, курс — на Рузу. Там, на северо-восточной окраине города, по сведениям разведки, скопление танков противника. На них и предстояло обрушить бомбовый удар.

Горелихин, сжимая штурвал, поглядывает на сосредоточенную спину штурмана: старший лейтенант Сергей Рябиков выверяет прицел, вводит предполагаемые поправки на угол сноса, высоту, отставание.

— Серезка, делаем два захода, — напоминает Горелихин. — В каждом — по четыре бомбы.

— Понял, командир, — отозвался штурман. И затем неожиданно доложил:

— Вижу цель! Вон она, в парке, где церковь! Летчик прильнул к переплетам остекления фонаря.

Теперь он ясно видел: под густой сеткой заиндевелых ветвей темнели танки и бронетранспортеры.