Тут Анджею вспомнилось, что пан Козловский терпеть не мог скрипку Ромека.

— Как это по-всякому? — спросил он с нарочитой грубостью. Он знал, о чем идет речь.

— А вот так. Иногда мне кажется, — сказал Ромек, — что я мешаю отцу. Ну, в общем стою поперек дороги. Если бы не я, он мог бы жениться после смерти матери. А так…

У него все время какие-то любовные истории. А он стесняется меня… Боится, как бы я не увидел что-то… Встречается с ними вне дома.

Анджей предпочитал разрешать проблемы прямолинейно, в особенности если это были чужие проблемы.

— А ты бы сказал ему прямо: так и так, я все знаю и все понимаю, можешь меня не стесняться.

Ромек в ужасе отшатнулся.

— И ты можешь так разговаривать с отцом?

Анджей усмехнулся.

— Теперь, наверно, смог бы… Все мы люди.

Сказал эту банальную фразу и вдруг остро почувствовал, как непохожи друг на друга люди. И произнес вслух:

— Каждого человека господь бог создает в одном экземпляре…

Взяв этот чуждый ему развязный тон, Анджей уже не мог остановиться. Сам чувствовал фальшь и все-таки продолжал. Ему казалось, что с Ромеком надо именно так.

— Я своему отцу сказал бы вот что… Если бы знал, что у него есть какая-то любовь, я сказал бы ему: «Что ты стесняешься? Нечего тебе стыдиться, оба мы мужчины…»

— А у тебя есть девушка? — с любопытством спросил Ромек.

— Нет, — самым безразличным тоном ответил Анджей. И снова та мысль…

— Что слышно о Касе? — спросил он с деланным равнодушием.

— Да она в Седлеце, с Алюней.

— Вышла за него замуж?

— Как тебе сказать?.. Некоторые считают их мужем и женой. Но ведь у Алюни уже где-то есть жена… А живет он теперь с Касей.

— Любят друг друга?

Ромек захихикал:

— Ну, знаешь, спрашивать о таких вещах! Откуда я могу знать, любят они друг друга или нет? Наверно, любят, если живут вместе — на веру, на честное слово — и как-то у них там ладится. Значит, любят… А тебе что?