— Золу из поддувала я, что ли, за тебя выносить буду? — вкрадчиво и почти ласково поинтересовался Вадим.

— Сейчас сделаю! — поспешно заверил его боец. Он-то отлично знал, что может скрываться за этой нарочитой ласковостью, и потому, не дожидаясь повторной команды, принялся резво вычищать в цинк накопившуюся в поддувале золу. А я вернулся к прерванному разговору.

— Это почему же я не прав? — теперь уже и второй паёк нашёл своё место в глубокой утробе рейдового рюкзака.

— Ты не просто не прав, ты не прав дважды! — заверил меня Фадеев. — Во-первых, путь твой известен — это глубины чеченского леса, даже более конкретно: куда-то чуток поюжнее обычного. Во-вторых — как это, принеси неизвестно что? Известно — результат, — всё с ротным понятно, он надо мной издевается. Шутит, понимаешь ли. Но, да ладно, шутник, я тебе это ещё припомню!

— Мели Емеля, твоя неделя! — беззлобно огрызнулся я и продолжил укладывание своего имущества.

Не считая вылетов на ВПШГ, в последнее время на вертушках нас забрасывали редко, меня с моей группой так и вовсе ни разу. Так что когда мне довели (уже ближе к вечеру), что вывод в район разведки будет воздушным путём, нам пришлось спешно топать за пределы ПВД и отрабатывать посадку-высадку. В смысле, посадку в вертолёт и высадку из него же — пешим по конному. Одним словом, малость побегали. Но в последний момент у них там наверху что-то не срослось. А может быть, так было и задумано? Одним словом, полетать нам не пришлось. Да, собственно, не очень-то и хотелось. У меня до сих пор от одного воспоминания об афганских взлетах и посадках уши болят, сглотнуть хочется. Так что когда объявили, что вертолётов не будет, я даже какое-то облегчение испытал. На колёсном ходу оно как-то спокойней. Конечно, и на дорогах что угодно может случиться, но тут если в первые мгновения жив остался, то многое от тебя самого зависеть будет, а в воздухе… только от бога, и то в лице пилота.