Теперь, чтобы взять его на «мушку», следовало довернуть оружие. Довернуть — значит пошевелиться всем телом. Пошевелиться… Алексей не стал продолжать рассуждения. Он просто перенацелил винтовку на идущего вторым, а первый уже был совсем рядом, в двадцати метрах, на уровне плеча. Гаврилюк слышал его шаги, его приглушённое дыхание. Сам же он вжался в приклад и почти перестал дышать. Он понимал, что если впереди идущий его заметит, то ему даже не успеть увидеть, как тот вскинет автомат. Но ведь где-то совсем близко свои, они не дадут, они прикроют. А выстрелов всё нет. Вот и второй вышел из зоны поражения, — прицел сместился на третьего, а где-то там, в глубине растущего на хребте леса, мелькнула фигура пятого…

Подполковник Трясунов

Телефон зазвонил, когда Трясунов, вернувшись из автопарка (куда он ходил проверить, как идут дела по ремонту одного из БТРов), едва-едва вошёл в командирскую палатку.

— Слушаю, подполковник Трясунов, — привычно отозвался он, и устало плюхнулся в стоявшее подле стола кресло.

— Товарищ подполковник! — держа трубку у самого рта и докладывая комбату, старший прапорщик Косыгин слегка даже привстал. — Из Ханкалы к нам вылетела какая-то прокурорская проверка.

— Ну и? — командир отряда пребывал не в духе.

— Приказано встретить.

— По поводу? — снова спросил комбат, имея в виду причину, по которой к ним в отряд едут прокурорские деятели.

— Никаких указаний не было, — отвечая, Косыгин виновато отвёл левую руку в сторону. Будто собеседник мог видеть его действия.

— Хорошо, встретим! — заверил дежурного Трясунов и положил трубку на рычаг. Вольно или невольно, а мысли подполковника закружились вокруг прибывающей проверки. Проанализировав состояние дел в отряде, комбат пришёл к выводу, что причин подобного внимания он не знает. Значит, было что-то ему неведомое, и это привыкшему быть в курсе событий подполковнику очень не понравилось…