— Кофе будешь? — снова повторил фешер, видимо я уж чересчур надолго ушёл в свои мысли.
— Нет, — мне в этот момент действительно ничего не хотелось. Но и расширять возникшую между нами трещину тоже не стоило, — чуть позже.
Он угрюмо кивнул, видимо приняв мой ответ за вежливую форму посыла. Я же, не имея желания разубеждать его в заблуждениях, подхватив автомат, решил немного развеяться, а заодно и пройтись по тройкам — просто так, на всякий случай, поглядеть на состояние бойцов.
Лёгкая суета, какое-то время царившая на месте организации засады, закончилась установкой мин, и теперь мои спецы, выставив фишки, расселись ужинать. Самое время произвести обход, а заодно и в лоб кому-нибудь дать, чтобы не расслаблялись…
— Юра, — тихонько окликнул я сержанта Калинина, сосредоточенно выковыривавшего пластмассовой ложкой содержимое маленькой консервной баночки.
— Я, товарищ прапорщик! — отозвался он, поворачиваясь ко мне лицом и одновременно пытаясь сунуть «криминал» в корневища разлапистого дерева. Его ПКМ, направленный в глубину леса, стоял рядом.
— Жуй, — небрежно отмахнулся я. Пожалуй, употребление пищи в боевом охранении осталось единственным существенным изъяном, с которым мне так и не удалось справиться. Многие из бойцов, находясь на фишке, точили — то есть имели привычку кушать на посту — кто армейские хлебцы, кто леденцы (впрочем, относительно леденцов я с самого начала не имел ничего против — кислое, говорят, способствует бодрствованию), а кто и вовсе (как вот этот самый Юрок) вскрывал консервы и чавкал по полной программе.