Мои руки, которые безразлично лежали на спинке кресла, оставались недвижимые, а там, на пятиметровом экране, они молниеносно подняли металлический предмет на уровень груди. Зеленые чащи вспыхнули ослепительным сиянием. Над лужайкой мелькнул розовый ветер. Могучий ствол, за которым притаились двое, подсеченный страшной силой, вздрогнул, затрещал и повалился на сторону…

Все это промелькнуло на экране за каких-то две—три минуты. Я взглянул на Рыжего Зайца. Он восторженно прилип к своему телевизору — где-то там, далеко от меня и от моей комнаты, наверное, за тысячи километров от нашего города. Комбинация кода его позывных свидетельствовала, что между нами — большое расстояние.

— Эй, Жак, очнись! — позвал я. — Где ты сейчас?

— Замолкни, Игорь! Не мешай! — отмахнулся он. — Смотри, смотри…Ты что, в самом деле едва на крокодила не наступил?

— Оставь! Откуда подключился ко мне?

— Из дома. У нас, в Рио, жарят страшные дожди. Нос на улицу не покажешь… — Лицо Рыжего Зайца вдруг приобрело уж слишком вежливое выражение. Он поклонился с экрана и промолвил: — Доброе утро, сеньор!

Я едва не захохотал, но своевременно оглянулся. Позади стоял Владимир Степанович. С тех пор, как он лечит меня, его портреты не раз появлялись в газетах и журналах. Рыжий Заяц узнал профессора Синицу.

— Это что же такое, а? Я сознательно нарушаю его режим, сдаюсь на его слезную мольбу, включаю на минуту видеофон, чтобы он увиделся с Ержи и в конце концов успокоился, а вместо симпатичной девочки в экран врывается…Гм!.. Кто вы, молодой мужчина, из каких земель? Как сюда попали? — гремел профессор, наступая на экран.