О, эта Вачуайо!.. Ночные туманы, песчаные мели, туннели-заливы среди непролазных зарослей тропического леса. А новичку к реке лучше не приближаться. В день нашего прибытия сюда я вышел под вечер на берег в сопровождении Рыжего Зайца. Мигом снял ботинки и уже готов был из разгона бултыхнуться в воду. И не успел шага ступить, как Рыжий Заяц предостерегающе схватил меня за руку. Он ковырнул палкой, из земли выскочили тонкие острые иглы.

— Рыба арайя, — объяснил мой новый знакомый. — Имеет привычку закапываться во влажный прибрежный песок. Наступишь вот на такую иглу — проткнет даже кожаную подошву, дня три нога будет как бревно, от боли на стену будешь лезть.

В тот вечер я долго не мог заснуть. Из окна смотрели на меня мохнатые ясные звезды, и среди них я нашел на небе лишь созвездия Южного Креста. Я лежал на прохладных простынях, разосланных сеньорой Росттой, вспоминал наш город, и мне слышался его родной гул…

Город, где промелькнули мои четырнадцать лет, также раскинулся на побережье. Только наша река совсем не похожая на мутную желтую Вачуайо. Из окон нашей квартиры видно далекая россыпь огней, ночью они сливаются со звездами, с горизонтом, мириадами искр отражаются в прозрачной голубизне воды. Утром у нас дома обвиты легкой дымкой, а по мере того, как сходит солнце, — их очертания обрисовываются постепенно, будто выступают из мглы сказочные чудо-великаны. Сперва солнечные лучи брызгают на плоские площадки крыш, на террасы, которые пламенеют цветами, потом солнце льет золото вниз, на ленты тротуаров-эскалаторов, которые разносят во все концы города пеструю толпу людей. Подвесные дороги между громадами домов сплетаются в множество прямоугольников, и кажется, что в воздухе зависшая огромная сетка, по которой без угомона слоняются небольшие кабины-пауки. За руль этих “малышей” может сесть любой, даже такая девушка, как Мэро, так как ведут их по маршруту послушные автоматы.