Отворилась дверь и на дорогу вышел седобородый старик. Опершись на посох, он стоял и смотрел на нас.

— Что, радуешься, сука? — Димка вскинул автомат.

— Нет!! — я ударил по автомату, отводя ствол в сторону — очередь прошла по дувалу. Я схватил Димку за плечо.

— Димка, успокойся!

— Да они все тут гады, их всех давить надо! — стряхнул он мою руку. Я схватился за его автомат, но Димка вырвал его и ударил меня автоматом в лицо. В глазах вспыхнуло и я грохнулся на землю. Димка снова вскинул автомат, но я подсечкой сбил его с ног и очередь опять прошла мимо старика. Я вскочил на ноги:

— Да уходи же ты, дед!

Но дед так и стоял, глядя на нас.

Я обернулся к Димке. На меня смотрел черный зрачок автомата, а выше — полные ненависти Димкины глаза.

А мной вдруг овладело равнодушие, я понял что мне все равно — выстрелит Димка в меня или нет.

Черт, как же я устал от этой войны; от этого постоянного ожидания смерти; от того что меня всю жизнь все ненавидят только за то, что я просто хочу остаться человеком…

— Ну что ж, стреляй, друг! — я разжал руку и мой автомат упал в пыль. Ненависть в Димкиных глазах сменилась растерянностью, а растерянность начала вытесняться страхом. Ствол автомата опустился.

— Куч…

Я поднял свой калаш, развернулся и пошел в никуда. Навстречу бежали наши ребята, но я не хотел ни с кем разговаривать, а вот так идти, идти — пока не кончится эта действительность, больше похожая на ад, где одни люди убивают других для того, чтобы выжить, медленно превращаясь в зверей — а стоит ли жизнь этой цены?

Я не знаю.

Где-то там…

Ревя моторами, колонна преодолевала подъем. Из двух последних тентованных ЗиЛов под откос полетели РД и начали выпрыгивать бойцы разведгруппы.