После этих слов, майор одним махом опрокинул содержимое пластикового стакана в открытый рот. Все, сидящие за столом, настороженно наблюдали за ним. Майор, шумно выдохнув, сунул в рот лук и, откусив кусок хлеба, стал торопливо жевать. Эксперимент продолжался в полной тишине. Все ожидали.
Одинцов молча придвинул к себе свиную тушенку, вилкой, не спеша, ополовинил банку. Потом посмотрел на застывшие в ожидании физиономии, весело улыбнулся:
— А что? Ничего! Можно! Пошла, родимая, согревать нутро. — И стал делиться опытом: — Главное, когда пьешь, то во рту никакого керосина не чувствуешь. Он, этот противный запах, появляется потом, когда выдохнешь. Понятно? Поэтому, как выпьете, рот закройте и носом не дышите!
— Ваня, мудришь!
— Чем же тогда дышать, если рот закрыть и носом нельзя?
— Как чем? — нарочито удивился Одинцов. — Я ж пояснил! Ладно, повторяю. Как выпьешь, сразу закрывай рот и носом не дыши.
Все дружно рассмеялись. Подняли свои нурсики, сдвинули их над столом, чокнулись.
— За нашу непобедимую и легендарную!
Майор Екимов выпил вместе со всеми, еще раз поздравил инженеров с праздником и направился встречать прилетающее начальство. «Благодаря стараниям наших правителей, — грустно думал он, — в прошлом непобедимая в настоящее время становится только легендарной». Противное ощущение, что выпил не спиртосодержащий напиток, а чистых сто пятьдесят грамм керосина, не проходило, стойко держалось и напоминало о себе при каждом выдохе.
— Товарищ майор!
Екимов остановился. Отдав честь, приблизился дежурный по части офицер. От него попахивало знакомым еще с курсантских лет запахом тройного одеколона. «Везет же людям», — понимающе подумал командир эскадрильи.
— Поступила секретная информация. Приказано вам доложить немедленно.
— Слушаю.
— Передаю дословно. Из Пакистана, по агентурным источникам, в провинцию Нангархар тайными горными тропами начинают перебрасывать вооруженные отряды Хикматиара, которые прошли специальную военную подготовку, — и добавил, что целевых конкретных указаний на боевые вылеты из штаба не поступало.