— Скажи мне, Федорыч! Вот что ты маешься? Женись на мне, а? Деньги у меня есть. Дом у меня есть. Останешься со мной жить в Грозном. Я буду кафе держать, ты — жить со мной. Чего тебе еще надо? — Зулай подперла кулачком подбородок, засмеялась. Она знала, что давно нравится офицеру, который как-то, разоткровенничавшись, сказал ей, что в родной Калуге его бывшая жена подала на развод и уже давно живет в другой семье.

Федорыч посмотрел на женщину нежным взглядом. Затем как бы смутился.

— Так у тебя же муж есть! В боевики подался. Сейчас сидит где-нибудь там, в развалинах, и смотрит на тебя в прицел снайперки… — Федорыч посмотрел на черные окна разбитой снарядами соседней многоэтажки.

— Так разве это муж? Он ведь до сих пор приходит домой, как вор, по ночам. Раз в месяц. Берет деньги, продукты и уходит… Бил меня на прошлой неделе. Говорит, почему я вас не травлю… оккупантов. Вот глупый! Совсем мозгов лишился, по ямам шастая… — Зулай принесла и поставила тарелку с порезанным луком, уксус и хлеб.

— А чего действительно нас не травишь? — спросил Федорыч. Мысль эта поразила его своей простотой.

— Да ты что, не понимаешь, что ли? Вас, офицеров, травить — все равно что резать курицу, которая несет золотые яйца. У кого сейчас в Грозном деньги есть? Только у вас. Вы для нас сейчас лучшие клиенты, наша экономическая надежда. Мой-то только деньги берет. Я говорю, а чего же ты тогда деньги берешь, они же от российских офицеров? Так он ничего не ответил. Только в глаз мне засветил. Это за правду-то.

Подошел племянник Зулай с дымящимся шампуром, протянул его Федорычу. Офицер заплатил деньги, принялся есть нежное мясо домашней птицы.

— Вот, говоришь, жить с тобой. — Он чуть ли не захлебнулся слюной, снимая зубами первый горячий кусочек с шампура. — Так твой вернется и уж постарается нас обоих пристрелить.

— А у тебя автомат на что? Ничего, узнает, что я с русским офицером живу, уже не придет, побоится. Ему сейчас свои условия не диктовать. Прошло время, когда он джипы из Ингушетии пригонял и деньгами сорил по всему городу. Когда у него в подвале две девки на цепи жили. Все, отхорохорился…