Задыхаясь и путаясь в полах халата, Бяшим старался не отставать от товарищей, но упрямый ветер валил его с ног и свистел в ушах, а снег залеплял глаза.

Гюль поскользнулась и села на землю:

— Ой, не могу больше бежать!

— Вставай, замёрзнешь! — закричал на неё Аман и с силой потянул девочку за руку. — Эй, Бяшим! Ты что тащишься, как старый верблюд? Не отставай — пропадёшь!

Держась друг за друга, ребята продолжали двигаться вперёд, не замечая, что давно уже сбились с дороги.

На мгновение ветер утих, и вдруг до слуха ребят донёсся такой знакомый, такой домашний крик осла.

Бяшим обрадовался.

«Ребята, слышите?» — хотел он крикнуть товарищам, но вместо крика из его горла вырвался только жалкий писк.

— Да идите же вы! Не время стоять! — торопил Аман. Он тоже слышал крик ишака, но знал, что в бурю путники погибали даже у самых стен аула.

Собрав последние силы, ребята пробежали ещё несколько шагов и упёрлись в высокий глинобитный дувал — ограду какого-то дома. Здесь было тише. Оглушённые и измученные, ребята перевели дыхание, потом медленно пошли вперёд, цепляясь за шершавую стену. Они обогнули угол и оказались перед калиткой. Она была заперта на засов.

— Эй, ребята! Это не наш аул! У нас нет такого высокого дувала! — испугалась Гюль.

Бяшим вытер полой халата мокрое лицо и глянул вокруг:

— Куда же мы забежали?

— Далеко забежали, — сказал Аман, указывая на плоскую крышу, видневшуюся из-за дувала. — Не узнаёте?

— Нет!

Ребята переглянулись.

— Так это же знаменитая чайхана стариков!

— Чайхана стариков? — не понял Бяшим.

— Ну да, здесь собираются все старики, — оживилась Гюль. — Это та самая чайхана, где живёт тётушка Сона-Эдже. Её муж — чайханщик!

— И сюда от нас километров десять! — закончил Аман.