Еланский исподлобья тяжело смотрит на Сидельникова. Он уже плохо соображает. Ничего не отвечая, он задирает голову вверх и снова стреляет.

Арзуманян вдруг как-то сразу сникает. Пружина в нем расслабляется, он размякает в кресле.

— Иди на хрен отсюда, — машет он рукой. — Все равно в танк не влезешь, слишком длинный.

Сидельников выходит и пока его не остановили, уходит из казармы совсем.

Сидельников сидит на крыльце. Где-то далеко в степи работает КПВТ. Стрекочут цикады. Над крыльцом — открытое окно каптерки. Там Арзуманян ревет «По полю танки грохотали», у него красивый сильный голос, но он не поет, а воет:

Болванка вдарила по танку Погиб гвардейский экипаж. Четыре трупа возле танка… (блядь, сука, блядская война) Дополнят праздничный пейзаж.

Еланский стреляет.

На взлетке разгоняются два штурмовика и уходят на Чечню.

ЗТМ

Казарма. Ночь. Связисты спят, укрывшись одеялами с головой. Прилетает сапог, сбивает табуретку. Крик:

— Связь, подъем!

Связисты вскакивают, начинают быстро-быстро одеваться, становятся по стойке смирно около кроватей.

Боксер: — Ты, длинный, иди сюда. Сапог захвати.

На кровати сидят разведчики, пьют водку. Сидельников подходит, отдает сапог. Разведчик: — Поставь.

Он протягивает Сидельникову х/б с латунными пуговицами.

Боксер: — На, надень. Надевай, не бойся.

Сидельников надевает.

Боксер: — Становись сюда. Фанеру к осмотру.

Сидельников: — Фанера трехслойная бронебойная 77 года выпуска к осмотру готова.

Боксер: — Огонь!

Он со всей силы бьет Сидельникова в грудь.

Сидельников: — Откат нормальный!

Боксер: — Стой, ну! Огонь! (удар)

Сидельников: — Откат нормальный!