Сидельников с Зюзиком сидят на ступеньках лестничного пролета. У Сидельникова из носа капает кровь.

Сидельников: — Блин, задрали мудохать уже. Там мудохали, тут мудохают.

Зюзик: — Че-то он сегодня разбушевался. Вообще то он нормальный.

Сидельников: — А кто он?

Зюзик: — Антоха. Из пехоты. Из седьмой роты, череп.

Они закуривают.

Зюзик: — Ладно, я пойду. Ты, это… Знаешь чё? Можешь остаться здесь. Они больше не придут.

Сидельников: — Ладно.

Он спит на узкой деревянной лавочке. Ему под мышки лезет выводок котят. Они их не прогоняет, пускает погреться.

Сидельников заходит в аптеку, рассматривает лекарства.

Провизор: — Тебе чего?

Сидельников: — А есть от поноса что-нибудь?

Провизор: — Да. Вот и вот.

Сидельников: — А сколько стоит?

Провизор: — Эта пятнадцать тысяч, а эта — сорок семь. Будешь брать?

Сидельников: — Нет, спасибо. Я потом.

Он выходит, идет по улице. Его окликают с остановки — это полковой почтальон, он везет почту.

Почтальон: — Эй, связной! Иди сюда!

Сидельников подходит.

Почтальон: — Ты ж из роты связи?

Сидельников кивает.

Почтальон: — Че, разведка замучила?

Сидельников молчит.

Почтальон: — Как фамилия?

Сидельников: — Сидельников.

Почтальон: — Нет, тебе ничего нет. Якунин ваш?

Сидельников: — Наш. Он в СОЧах.

Почтальон: — Ясно. Зеликман?

Сидельников кивает.

Почтальон: — На, отдашь ему. И вот еще Комару письмо. Ну и девка у него, такие письма пишет… Мне б кто так писал.

Сидельников пишет письмо.

«Здравствуй, мама! У меня все в порядке, все хорошо. Сегодня уже шестьдесят дней, как я служу в Моздоке. Я больше не хочу здесь оставаться. Вытащите меня отсюда. А то дедовщина совсем замучила. Только, пожалуйста, не падай в обморок, все не так уж и страшно.