За кадром: Вымощенная камнем дорога, по которой мы едем, построена пленными немцами ещё после второй мировой. Дорога времен войны старой построена для войны новой. Людям нравится убивать друг друга.

Наша колонна — это три бэтэра и два «Урала». Мы везем гуманитарку.

Я сижу на броне, наблюдаю назад и направо. На противоположном борту сидит Зюзик, он наблюдает назад и налево. На корме расположился Осипов. Мы едим конфеты. Ветер подхватывает синие фантики и уносит их назад. Иногда они застревают на решетке радиатора идущего следом за нами «Урала». Его рулевое управление неисправно и он не может вписаться в поворот с первого раза. Тогда я толкаю Котеночкина стволом автомата в спину и говорю: «Товарищ полковник, „Уралы“ отстали!»

Урал не вписывается в поворот и начинает «танцевать».

Сидельников: — Товарищ полковник! Уралы отстали.

Солдаты едут молча. Лишь однажды Зюзик толкает Сидельникова автоматом в бок и показывает на выступ скалы. На нем большими буквами написано: «И ВСЯКУ ЖИЗНЬ ВЕНЧАЕТ СМЕРТЬ».

— Философы хреновы, — говорит Сидельников.

Село. Чеченский блок-пост. Колонну останавливает бородатый боевик, подняв руку вверх: «Стой!» улыбается он. Колонна останавливается.

Сидельников: — Это кто, товарищ прапорщик?

Старшина: — А хрен их знает. Может, отряд самообороны. Суки нерусские.

Сидельников: — Мирные?

Старшина: — Днем они все мирные.

Сидельников снимает автомат с предохранителя.

Старшина: — Сиди спокойно. Сейчас в каждом окне ствол.

Бородатый подходит к полковнику.

Бородатый: — Кто такие, э? Откуда?

Полковник: — Колонна пятьсот шестого полка. Вы кто?

Бородатый: — Самооборона. Бригадный генерал Мовзоев. Документы покажите.

Полковник: — Телефон есть?

Мовзоев: — В бытовке.