— Ты послушай, послушай, что выделывает он!

Василий глаз не открыл, но все же спросонок откликнулся:

— Кто?

Ольга взяла его руку и положила на свой живот поверх одеяла.

— Ну?

По лицу мужа расплылась счастливая улыбка:

— От безобразник! Маме спать не дает. А!

— Непоседа будет.

— Весь в папу.

— Уж так и в папу! Еще поглядим…

— Сашко-то? Точно! И глядеть нечего. — Василий порывисто приподнялся на локте и поцеловал Ольгу. — А любить буду!..

— Его? Меня? — Лукавинки заиграли в Ольгиных глазах.

— Не словишь. Обоих!

— То-то… Спи, Вась, рано еще.

Он хотел сказать что-то озорное, но в этот миг в окно нетерпеливо постучали. Василий, перелезая через Ольгу, больше для нее — проворчал:

— Даже в воскресенье не дают с женой понежиться… Сам же он, пока еще неясно, догадался: знать, случилось то, чего ожидали.

В трусах и майке, босиком подошел к окну, просунул голову под занавеску.

С улицы послышался негромкий голос:

— Товарищ лейтенант! Вызывает начальник заставы. Срочно!

Василий ответил:

— Иду, Кученков.

Да, это был голос красноармейца Кученкова, и, хотя в голосе его слышалась тревога, Ольга не стала донимать себя беспокойными думами. Первый раз, что ли, вызывают Василия на заставу в ранний час? Пора привыкнуть. А Кученков смешной. Она представила нескладную фигуру бойца, его лицо словно в размазанных веснушках, застенчивые, с синеватинкой глаза, улыбнулась.

Василий заметил ее улыбку, шутливо спросил:

— Рада, что ухожу? Да?

Он, уже одетый — в шинели, в фуражке, — подошел к кровати, наклонился.

— Да, радешенька! — передразнила Ольга и обхватила его шею руками, притянула голову, поцеловала в лоб, в губы. — Возвращайся-ка поскорее, товарищ лейтенант.