Произошло чудо. Одно из тех маленьких чудес, которые без счета совершаются для тех, кто все еще остается живым на этой войне. Русские не успели занять на высоте позиции, оставленные батальоном. Отступление «пятисотых» получилось для них слишком неожиданным. Или они приняли эти перемещения за очередной обманный маневр немецких штрафников. Русские упустили вернейший шанс занять Лысую Гору без боя.

Видимо, противник сообразил, что к чему, только под утро, когда испытуемые, уставной персонал и господа офицеры — горстка солдат, оставшихся от особого «пятисотого», — уже разбрелись по своим, обжитым за трое суток, местам. Штрафникам пришлось изрядно растянуться по траншеям, а командирам — на ходу менять дислокацию своих подчиненных, придумывать новые оборонительные огневые точки. Ведь только за минувшую ночь батальон не досчитался почти трети бойцов.

Русские открыли огонь почти сразу после того, как побледнел горизонт за ближайшим перелеском. На этот раз продолжительной артиллерийской подготовки не было. То ли противнику не хватало боеприпасов. Или слишком велика была злость и досада за упущенную возможность, и красным командирам не терпелось в бою выместить свою злость. Почти сразу русские поперли в атаку.

Линия обороны одновременно, как по команде, открыла огонь по атакующим. Отто палил вместе со всеми. Огонь из винтовок и автоматов достигал цели. То один, то другой в цепи наступающих вдруг замирал, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Этой стеной была ударная сила встречной пули. Но все равно, наступающих было слишком много.

В поддержку атаки вступили танки. Вначале они словно раздумывали: начинать наступление или нет. Но успешное начало броска пехотинцев словно убедило танкистов. Две машины — средние танки русских, — с диагональным промежутком метров в двадцать, двигались прямо на траншею, где находился Отто. Вот они уже обогнали атакующую цепь своей пехоты. Пехотинцам приходилось несладко. Наступать требовалось в гору, первые секунды прилива сил, вызванные остервенелым воодушевлением, сменились отчаянной злобой. Эта злоба застыла на лицах, которые Отто вылавливал в прицел своего «шмайсера». Он стрелял одиночными. На таком расстоянии автомат был не так эффективен. Другое дело — ближний бой. Скорее всего, не избежать и рукопашной.