Вечером мать спросила:

— Сколько ты брал денег?

— Ни копейки, — ответил Саша. — Там ничего не было.

Мать пытливо посмотрела на него, переспросила:

— Сколько ты взял денег?

— Я же сказал, — ответил Саша.

— Ты сказал неправду. — Он увидел, каким злым вдруг стало ее лицо. — Там было двадцать рублей, и ты их взял.

Саша побледнел. Никогда еще не было такого, чтобы ему не верили. «Зачем она так?» — подумал он, глядя в пол.

— Ну? — мать резко вздернула его голову за подбородок. — Куда ты дел деньги?

— Я не брал их, — тихо ответил он. — Я ведь сказал тебе, что не брал.

Мать позвала отчима.

— Ты слышишь, — обратилась она к нему, — он утверждает, что никаких денег на столике не было.

Отчим пожал плечами:

— Я сам положил их туда утром. Не могли же они испариться... — Он посмотрел на Сашу, опустил руку на его плечи. — Лучше бы ты попросил у меня, если тебе что-то надо было купить.

Саша не отвечал. От обиды, от боли, от стыда за мать, которая обвиняла его в воровстве, ему, казалось, нечем стало дышать.

— Мелкий воришка, — брезгливо сказала мать и ударила его по щеке. — Мелкий, грязный воришка!

И снова ударила.

Он стоял перед ней, слезы текли у него по щекам, но он молчал. И не двигался с места.

— Какая гадость, — проговорил отчим. — Такой маленький и уже... Вот из таких и вырастают настоящие негодяи...

Не взглянув ни на мать, ни на отчима, Саша выбежал из комнаты. Забился в уголок сада и просидел там несколько часов. Потом, уже ночью, тайком пробрался в свою комнатушку, лег, не раздеваясь, на кровать и до рассвета не сомкнул глаз.

Утром, за чаем, мать сказала:

— Папа настоял, чтобы я простила тебя. Поблагодари его за это.

Саша не ответил ни слова.

Шли годы, а он так и не смог забыть обиды. Рос молчаливым, угрюмым мальчишкой. Никому, кроме Юры, об обиде никогда не рассказывал, и хотя со временем боль перестала быть такой острой, Саша уже не изменился.