Гоуска потребовал «Шерри», а для себя коньяку.

— Где же ваш друг?

Гоуска уставился одним глазом на Эльвиру.

— Кого вы имеете в виду?

— Очень мило! Вы же обещали познакомить меня с секретарем Гуэткина.

— Ах, да! Помню, помню. Но, к сожалению, в эти дни я не видел его.

Подошел официант и поставил на стол бокал и рюмку. Наливая вино Эльвире, он склонился над ее ухом.

— В кабинете номер два вас ждет господин Прэн.

«Вот это интереснее», — решила Эльвира и неторопливо встала.

— У меня деловой разговор с администрацией, — сказала она Гоуске. — К сожалению, я должна вас покинуть.

Гоуска разочарованно развел руками.

— Искренне огорчен, убит… — бормотал он, целуя руку Эльвиры. — Может быть, вы скоро освободитесь?

— Едва ли, — бросила она уже на ходу.

Прэн, сотрудник прессы американского посольства в Праге, был неравнодушен к Эльвире. Она это знала и старалась использовать Прэна в своих интересах.

Прэна считали специалистом в области внешней политики, человеком, имеющим большие связи, но практическая деятельность Прэна оставалась для многих тайной.

Эльвира вошла в кабинет и остановилась в нерешительности: в комнате никого не было. На столе стояла большая ваза с фруктами и бутылка шампанского. На спинке кресла висел пиджак спортивного покроя.

Эльвира оглянулась. Обстановка складывалась благоприятно, можно было рискнуть. Эльвира быстро подошла к креслу и опустила руку в карман пиджака. Она нащупала пачку сигарет. В другом кармане оказался носовой платок и какой-то ключ, в третьем — нагрудном — ничего не было, а из четвертого торчали автоматическая ручка и карандаш. Так же тщательно Эльвира обследовала и внутренние карманы. Один оказался пустым, а из второго Эльвира вынула записную книжку и быстрым движением сунула ее за свой широкий шелковый пояс.

Бесшумно раздвинулись драпри, показался Прэн.