— Роберт! Как я рада! — воскликнула Эльвира.

Целуя ей руку, Прэн спросил:

— Кто этот человек, с которым ты сидела?

— Ах, вот оно что! — Эльвира звонко рассмеялась. — Роберт ревнует! Я сидела с чехом. Это видный деловой человек Праги.

— Настоящих деловых людей можно найти только в Америке.

— Ты в этом уверен?

— Да.

— Нескромно с твоей стороны, мой милый!

…В первом часу ночи Эльвира снова появилась в зале. Джаз непрерывно играл танго и слоу-фокстроты.

Обермейер, ждавший сестру у окна, с подчеркнутым раздражением посмотрел на часы.

— Где ты пропадала?

— Виделась с Прэном.

— Черт знает что! Мы опаздываем. Едем же!

— Ты взял все, что нужно?…

— Да, да, да, — сухо ответил Мориц.

Когда машина тронулась, Обермейер поинтересовался:

— Ну, как себя чувствует твой Прэн?

Эльвира рассказала о встрече. Потом она вынула записную книжку и молча подала брату.

— Это что?

— Записная книжка.

— Прэна?

— Да.

— Почему она у тебя?

Эльвира рассказала.

— Ты уверена, что он ничего не заметил?

— По-моему, да, — не совсем твердо произнесла Эльвира.

— Смотри, как бы не дошло до скандала.

— Пустяки… Из Прэна я могу веревки вить. Допустим даже, что он видел. Что за беда? Я всегда найду, что сказать.

Глава третья

Милаш Нерич проснулся, против обыкновения, поздно: стрелка на ручных часах подползала к цифре двенадцать. Лампа на тумбочке, которую он не погасил вечером, продолжала гореть. Ее неестественно бледный, рассеянный свет тонул в лучах солнца, проникавших в комнату сквозь неплотно сдвинутые шторы окна.

И первое, что ощутил Нерич, была неприятная тяжесть в голове и горьковато-кислый привкус во рту. Мелькнула мысль: не заболел ли?