Миссис Эла еще раз сравнила себя с образцом и, слегка раскачиваясь на тонких каблуках, пошла в гостиную.

Супруги Прайс и Кракус уже сидели в креслах, исподтишка изучая сервировку и поглядывая на хозяина. Рауль Дитри, восходящая звезда на небосклоне отечественной медицины, с деловым видом, словно оперируя больного, возился со старинным магнитофоном.

Близнецы нетерпеливо ерзали в креслах. Ночной кошмар не был забыт, но уже казался наполовину придуманным и не таким страшным. Скорей бы выйти из-за стола и покататься на мопедах.

— Внимание, господа!

Миссис Эла хлопнула в ладоши, и тетушка торжественно поставила в центре стола небольшую керамическую вазу. Сама ваза была невзрачной, с изображением какой-то рыбины. Но привлекала внимание посаженным в ней растением – настоящим корявым кактусом с листьями, усыпанными острыми шипами. Это была самая большая ценность, с которой тетушка вошла в дом Дитри и чем всегда хозяева хвастались перед гостями, потому что даже на улице Жареных Уток не всегда встретишь живые цветы и травы.

— Какое прелестное колючее чудовище! — воскликнула миссис Кракус, вытягивая в сторону растения длинную морщинистую шею.

Дети украдкой прыснули – почему-то всегда кто-нибудь из гостей обязательно произносит эти слова. А после первой рюмки соньяка доктор Прайс или кто-нибудь другой встанет, возьмет их за подбородки и восхищенно скажет: «Еще похожи, щельмецы!». Вроде они должны со временем измениться!… Потом пойдут нудные разговоры о моде, политике. Начнутся анекдоты, разные сплетни, пока кто-нибудь ни крикнет: «Гвоздь!». И все, топая ногами, подхватят: «Гвоздь! Гвоздь! Гвоздь!», и тогда, наконец… Но это еще не скоро.

А пока… Гости вопросительно обернулись к Дитри. Он включил магнитофон на полную мощность. Миссис Кракус замахала в такт музыке веером.