Доктор Прайс стал откупоривать бутылки, а его супруга что-то замурлыкала под нос. Миссис Эла налила детям в фужеры сладкого фрутти и еще раз придирчиво осмотрела служанку. Нет, что бы там ни говорили, эта малютка – неплохое дополнение к своей экзотической вазе с цветком. Ишь, как достойно держит старую пегую голову! Круглые, чуть выпуклые глаза, тонкий нос с горбинкой, короткая челка делают ее похожей на взъерошенную сову. А странная привычка складывать губы трубочкой, слегка насвистывая, придает её облику еще и загадочность.

— Интересно, чем нас будут угощать? — повела носом миссис Прайс. Стол накрыт богато и со вкусом. Правда, ничего нового, но первосортное, дорогое: острые лимонные сыры, копченые колбасы, розовые ломтики ветчины. И как особый деликатес – рулеты из теста с говядиной, дымящееся рагу, отбивные – все это куплено на улице Жареных Уток. А посреди стола, рядом с вазой, два торта, словно две дамские шляпки, украшенные цветочками из крема и одиннадцатью строгими черточками, как на циферблате – возраст именинников.

— А ведь еще похожи, шельмецы! — раздался голос доктора Прайса.

Близнецы поперхнулись. Давно отрепетированный спектакль начался. Но что это? Миссис Прайс, разгорячившись от рюмки соньяка, раньше времени капризно провозгласила: — Гвоздь! — И все, нарушив обычный распорядок, затопали: «Гвоздь! Гвоздь! Гвоздь!».

От неожиданности служанка вздрогнула, и стеклянная бутылка из-под фрутти хлопнулась на желтый деревянный паркет. Мальчики испуганно вскочили, но Дитри сердито остановил их. Тетушка смутилась еще больше, быстро собрала осколки стекла и исчезла, оставив гостей в замешательстве.

Появилась тетушка минут через пять, однако уже не в платье с передником, а в темном спортивном костюме. На правой руке ее висел моток каната. Тетушка размотала его, прикрепила один конец к стенной планке термобатареи, а другой – к ручке двери. Секунду помедлила, собираясь с духом. Затем поставила рядом кресло, встала на спинку и легко шагнула на канат.