Он опустился на пол и усадил мальчиков рядом.
— Впрочем, как истинные сондарийцы, вы не знаете, что такое настоящие слезы. Ладно, рассказывайте, что случилось? Почему убежали из дому? Вас прогнал домовой? А может, крышу продырявил метеорит или под полом завелись старинные усатые тараканы?
Тут шумно распахнулась дверь, и, со свистом втягивая воздух, вкатился коротконогий человечек с гладкой, словно отполированной лысиной. С каждым вдохом маленькое тельце раздувалось так, будто оно было резиновым и кто-то накачивал его насосом. На глазах у изумленных мальчиков человечек превращался в непонятное круглое существо, которое, наконец, с шумом выдохнуло воздух и опять стало щуплым, худеньким.
— Эластик, — представил его Пипл. — Может стать бочкой и карандашом. Может выпить сорок кружек пива, а потом голодать сорок дней.
— Бочкой и карандашом? — эхом отозвались близнецы и обошли Эластика вокруг, оглядывая со всех сторон, словно музейный экспонат.
— Да. А может, нет, — хитро сощурился гимнаст.
— Голодать сорок дней! — воскликнули близнецы.
— Нет. А может, да, — хмыкнул Эластик и в свою очередь стал рекламировать Пипла: — Клоун Подтяни Штаны! Ходит вниз головой по потолку, разъезжает в упряжке, которую тащат пятьсот мух, а по ночам тайком от всех изобретает машину по перекраиванию дураков в умниц.
— Ах, ты так, — клоун обхватил гимнаста поперек туловища и подбросил, как мячик. Эластик крякнул, вцепился в Пипла и неожиданно легко свалил.
— Это потому, что ты пообедал котлетами, а я только их запахами, — отдуваясь, объяснил Пипл свое поражение.
Награждая друг друга тумаками, они катались по полу, а близнецы прыгали вокруг этих смешных взрослых, так похожих на озорных мальчишек, и подзадоривали их разбойничьими возгласами.
Вдруг стало тихо. Мальчики оглянулись и невольно отступили в угол: на пороге стоял некто с таким неестественно белым лицом, точно оно вымазано мелом. Если бы не бегающие розовые глазки, можно было подумать, что он надел одну из тех масок, которые украшали стены. К губам его приклеилась зловещая улыбка.