Кафе перед мостом было множество. Плохо было только то, что в МАЗе мы изрядно загрязнились, а воды ни в одной «столовой» не оказалось. Я ходил от одного вагончика к другому с пустой бутылкой, а Наташа сидела с рюкзаками возле плиты, где варилась наша гречневая каша. В конце концов воды из бака мне налили кавказские торговцы шашлыком.

После сытного ужина нам захотелось купаться, благо до Дона рукой подать было.

Лишь в девять вечера мы встали голосовать на пятачке у закрытого поста ГАИ на самом въезде на мост. Быстро темнело. Надели фонарик, Наташа голосовала катафотом на руке. Все водители грузовиков, которые останавливались, говорили, что скоро ложатся спать и с ними ехать нет смысла. Легковые же вообще проезжали мимо.

В 22 часа перешли пешком злополучный мост и поставили палатку на том берегу Дона.

Сильно устали накануне, проспали до 10-ти часов утра. Палатку напекло солнце и мы взмокли от пота. Пришлось вместо завтрака снова идти купаться.

В 11 встали возле километрового столба «712». Через 7 минут(!) остановился длинный КАМАЗ. Водитель возвращался из Саратовской области, сказал, что довезет до города Кропоткина, если доедет сам:

«…Выехал, соляр стоил 2-40. Сейчас еду обратно — 4-20. А разве даст мне начальник денег с запасом? Не дождетесь! Вот и еду уже сутки не жравши, покуда солярки хватит…

…Как встану, придется бросать машину и ехать домой автостопом, как вы…

…Все. Хватит! Вернусь домой — пишу заявление об увольнении. Сколько можно! Платят гроши, рейсов мало, а тут еще такие сюрпризы я должен терпеть… Все — последний рейс мой, лучше с женой на рынке стоять буду…»

— так рассуждал этот несчастный водитель всю дорогу.

В три часа въехали в город Каменск. Там шла реконструкция моста и машины медленно переправлялись через реку по понтонному мосту. Протолкались в очереди двадцать минут, но зато я успел и нарвать переспелых абрикосов.