Вид у начальника был такой, словно он побывал у тигра в когтях. Лоб глубоко рассечен, несколько ребер сломано, глаз подбит. Я отделался сквозной дырой в ступне, трещинкой в шейных позвонках (тогда думал, что ушиб) и мелкими царапинами. Версия оказалась довольно удачной и произвела на всех большое впечатление, но для ГАИ не подходила: очень уж много мы выпили. Когда пришел врач, я спрятался, а Женя сказал, что ехал на мопеде и упал с моста.

— Не верю! — сказал врач, — ты с кем-то подрался. Если найду второго участника, сообщу в милицию. Женю увезли в больницу, а мне пришлось лечиться самому. Деревенские девушки каким-то образом узнали, что это я так отделал начальника (у которого каждый бицепс был с меня толщиной) и прониклись ко мне огромным уважением. Только через пару дней я смог выйти из поселка и прогуляться по тайге. Понаблюдав с высокого берега за выдрой, ловившей в ручье раков, я бодро направился домой и был встречен улыбающимся милиционером.

— Зачем нанес побои Кушнареву Е. Н.? — радостно приветствовал он меня.

— Не помню, пьяный был! — ответил я. Нет, конечно нет. С ума я, что ли, сошел — шутить с милицией? Ну, соврал что-то, плечами пожимал — шея так заболела, что чуть не отключился. На следующий день я встретил в тайге молодого гималайского медведя. С сосредоточенным видом он шел по поляне, уткнув нос в землю и что-то шумно вынюхивая. Шел прямо на меня — как бы не получить вторую травму! Тихонько свистнул — ноль внимания. Свистнул громче — не реагирует. Крикнул — уши в мою сторону повернул, но головы не поднял. Еще несколько шагов — и он уткнется мордой мне в колени. Я тихонько начал пятиться. Так мы двигались несколько секунд. Но вот мишка достиг места, где я только что стоял, учуял запах, страшно испугался и рванулся бежать — вперед, конечно. Отскочить я успел, но упал и чуть подвернул шею.