- А далеко пришлось нести?

- Не очень, - скромно отвечаю я, а про себя добавляю: "- метра три, но он был о-очень тяжелый..."

Меж тем начальник был в отчаянии. В экспедиции имелся штатный шофер, так что Женя вообще не имел права садиться за руль. Из его невнятного бормотания я мог различить только многократно повторяемое слово "тюрьма".

Из-за поворота появилась пара грузовиков. Видно было, как расширились глаза водителя первой машины. И тут, когда было уже почти поздно, в моем все еще замутненном мозгу сверкнула спасительная мысль:

- Женя, - быстро сказал я (уже завизжали тормоза), - мы ехали ночью, на дорогу вышел тигр, и мы, чтобы не сбить редкого зверя, свернули в кювет.

Вид у начальника был такой, словно он побывал у тигра в когтях. Лоб глубоко рассечен, несколько ребер сломано, глаз подбит. Я отделался сквозной дырой в ступне, трещинкой в шейных позвонках (тогда думал, что ушиб) и мелкими царапинами.

Версия оказалась довольно удачной и произвела на всех большое впечатление, но для ГАИ не подходила: очень уж много мы выпили. Когда пришел врач, я спрятался, а Женя сказал, что ехал на мопеде и упал с моста.

- Не верю! - сказал врач, - ты с кем-то подрался. Если найду второго участника, сообщу в милицию.

Женю увезли в больницу, а мне пришлось лечиться самому. Деревенские девушки каким-то образом узнали, что это я так отделал начальника (у которого каждый бицепс был с меня толщиной) и прониклись ко мне огромным уважением.

Только через пару дней я смог выйти из поселка и прогуляться по тайге.

Понаблюдав с высокого берега за выдрой, ловившей в ручье раков, я бодро направился домой и был встречен улыбающимся милиционером.

- Зачем нанес побои Кушнареву Е. Н.? - радостно приветствовал он меня.

- Не помню, пьяный был! - ответил я.

Нет, конечно нет. С ума я, что ли, сошел - шутить с милицией? Ну, соврал что-то, плечами пожимал - шея так заболела, что чуть не отключился.