Днем тяжелые паковые льды заставили капитана Пеннелла вывести судно из залива в западном направлении. «Терра-Нова» не вернулась и к ночи, и наши товарищи ночевали у нас, завернувшись в первые попавшиеся под руку одеяла и мешки. Хилд и я просидели всю ночь у печки в хижине Борхгревинка, поджидая «Терра-Нову». Около 4 часов утра судно появилось вблизи берега, а через полчаса за людьми из судовой партии пришла шлюпка. Мне не удалось присутствовать при прощании – именно в этот момент я вступил в отчаянное единоборство с засорившимся дымоходом, – но, судя по доносившемуся шуму, оно прошло весьма оживленно.

Трудно переоценить усилия, которые прилагал каждый из участников экспедиции в последние два дня. Ну, наше рвение, положим, было вполне естественным – хотелось поскорее обосноваться на берегу, – но что сказать о людях с «Терра-Новы», которые, не имея таких стимулов, тем не менее работали, не разгибаясь, вот уж действительно – не щадя своих сил, как если бы речь шла об их собственных удобствах. Мы с искренней грустью следили за тем, как корабль, многие месяцы служивший нам домом, исчезает за горизонтом, хотя к чувству грусти безусловно примешивалась радость от того, что нас на нем нет и мы не плывем в Новую Зеландию.

До тех пор удерживалась тихая погода, но, провожая глазами все уменьшающийся силуэт корабля, мы услышали первые вздохи южного ветра

Шторм, к счастью не очень сильный, продолжался весь день, но опоры выдержали, и хотя меня один раз сдуло с крыши над крыльцом, вполне можно было работать под открытым небом.

Небольшой этот шторм был даже в какой-то мере нужен – он выявил наши слабые места, но любезно дал возможность их устранить.