Зато вечером, когда жара спала, я улетал с берегов Таны на юг, в эфиопскую столицу Аддис-Абебу. За час до вылета прибыл в крошечный местный аэропорт, прошел регистрацию. Охранники, проверявшие мой посадочный талон, глупо хихикали и чумазыми кулаками терли опухшие веки. От них за километр воняло жженой травой. Я подумал, что хорошо бы пилот нашего самолета проводил досуг все-таки отдельно от этих ребят.

Сюда, на север Эфиопии, я приехал на автобусе. Это был один из самых дискомфортных маршрутов в моей биографии. Из салона автобуса были выломаны все кресла, а взамен поставлены низкие лавочки без спинок. Откинуться назад было невозможно. Вытянуть ноги – тоже. Тринадцать часов подряд я, скрюченный и изнывающий от жары, трясся в этом салоне, а вместе со мной, тесно прижавшись друг к другу, ехало несколько десятков бобов марли. Каждый из них громко слушал музыку в своем мобильном телефоне. Когда музыка начиналась особенно бодрая, ребята принимались все вместе хлопать в ладоши и подпевать. На остановках они выходили из салона, расстегивали брюки и шеренгой садились вдоль дороги какать. Телефоны они не выключали даже в эти минуты.

Повторять опыт и ехать назад в том же самом автобусе мне не хотелось. Я купил дико дорогой билет на самолет, хотя, как оказалось, разница между эфиопским автобусом и эфиопским самолетом была не очень велика.