Иногда гробокопателей отлавливали. В ноздри им заливали расплавленный свинец, а добычу конфисковывали. Например, все, что сегодня хранится в «Золотой кладовой» Эрмитажа, было конфисковано всего у трех таких шаек. Позже, уже в 1920-х, когда стране было сложно и не хватало валюты, за добычей сюда снаряжали уже государственные экспедиции. Несмотря на все это, золота здесь хватает до сих пор.

За три года до того, как я приехал в Тыву, археологической экспедицией Государственного Эрмитажа было найдено неразграбленное древнее захоронение. Под курганом Аржаан-2 ученые нашли могилу вождя: золотые бляхи, нашитые на кожаные доспехи, золотые пластинки на сапогах, золотая инкрустация на мече, золотые серьги в ушах. Рядом с мужчиной лежала женщина – тоже с мечом на поясе и тоже вся в драгоценных металлах.

Водитель-тувинец хмурился и так излагал мне всю историю:

– Короче, ваши, питерские, недавно на этом месте клад нашли. Все очень древнее. Кладу этому лет сто или даже больше. Короче, целый мешок золота там был. Да только курганы-то копать нельзя. Боги такого не прощают. Кто вашим, питерским, помогал клад искать – те уж гниют давно. Поумирали они все.

Общий вес золотых украшений из Аржаана превышал двадцать пять килограммов. Найти такое в нищей Тыве – значило поиметь большие проблемы. Как только последний слой земли был снят и в раскопе заблестели золотые бляшки, руководитель экспедиции побледнел, распорядился укрыть яму брезентом и бросился по спутниковому телефону звонить в республиканский ОМОН. Ночью никто в лагере не спал. ОМОН вылетел к месту на вертолетах, но слухи ползли быстрее, и местные жители с большими псами и охотничьими ружьями могли успеть раньше. В этом случае ни золота, ни самих археологов никто бы больше уже не увидел.