Один интеллигент из Южно-Африканского Союза, побывавший в Бельгийском Конго и заметивший, что там часть негров, работающих в рудниках и в административных органах, получила хоть какое-то элементарное образование, не переставал выражать свое раздражение по этому поводу.

— К чему это приведет, если и у нас здесь будут образованные негры! Ведь и так уж они стили пролезать в учреждения, в банки, на места учителей в негритянские школы; они даже начинают разбираться в нашей литературе и газетах. Следят они уже и за разногласиями в нашей среде; этого мы здесь, в Союзе, ни в коем случае не можем допустить! Пусть себе работают в шахтах и в мастерских! Могут и в домашнем хозяйстве помогать. Но нельзя давать им такое образование, с которым они могли бы занимать ответственные посты…

— А есть у них способности к такого рода работе?

— They're as clever as monkeys — они умны, как обезьяны! А вы как думали? Если бы негры получили хотя бы крупицу нашего образования, то они заткнули бы за пояс не одного белого. Они бы оттеснили нас, белых, с наших — да, да! — с наших собственных позиций. Это означало бы равные избирательные и все прочие гражданские права, а также повышение их культурного и материального уровня в ущерб нам. Даже подумать страшно!

На минуту он замолчал, а потом посмотрел на нас как бы совершенно иными глазами.

— Я знаю, что мы эгоисты, — заговорил он снова глухим, усталым голосом. — Знаю, что это не гуманно. Почти все мы это сознаем. Но поймите же нас! Мы тоже боремся за свое существование. Ведь негров вчетверо больше, чем нас! Союз не так богат, чтобы в нем все могли жить так же хорошо, как живет в настоящее время, скажем, половина белых. Мы берем себе больше, чем нам полагается. Если черные возьмут верх, то они прогонят нас в старую истеричную Европу. Мы чувствуем, что идем не по пути справедливости, но, знаете, своя рубашка ближе к телу…