В этот момент нам вспомнилось черное лицо Али Османа Абдуллы Мохаммеда Баравана, почтенного сомалийского повара. «Sarebbe confusione — все бы тогда перепуталось», — вырвалось у него, когда он слишком отчетливо представил себе, что его жены могли бы жить так же, как и он.
Какая же разница между этим сомалийским поваром и южноафриканским интеллигентом, владельцем акций иоганнесбургских рудников, Генри Фордом или любым из еще существующих монархов? Все они живут чужим трудом. Каждый из них берет себе больше, чем ему полагается, больше, чем оставляет другим.
Все они проводят дискриминацию, отличаясь друг от друга лишь степенью и масштабами своего аморального поведения по отношению к тем, кого им удалось поработить.
Почему бы и не покурить в опере?
Необычайно стремительный и поверхностный образ жизни, с которым сталкиваешься во всех слишком быстро выстроенных и переполненных людьми городах Южно-Африканского Союза, приводит к неизбежным последствиям, которые поражают человека, культурного в европейском смысле слова. Этот образ жизни ставит в тупик и вызывает раздражение у чехословака или у гражданина другой европейской страны, который попадает в Южно-Африканский Союз. Он жалуется, что в такой среде не может жить. Конечно, тот, кто пробыл в стране лет 10, только грустно пожмет плечами и скажет:
— Театр мы можем увидеть только во сне, но с этим мы уж смирились.
Живем без этого…..
В Иоганнесбурге, в котором проживает около миллиона человек, до сего времени не смогли построить постоянного театра. Город не знает, что такое постоянная опера, постоянные выставки картин и скульптур. Все это здесь не столько насущная потребность культурного человека, сколько проявление высокомерного снобизма со стороны тех, кто может ежегодно позволить себе поездку в Европу или Америку. Такое путешествие предпринимается не ради самого искусства, а для того, чтобы было о чем поговорить «в обществе», чтобы собеседник почувствовал, что у вас для этого «хватает средств».