Как правило, этот факт вызывает у меня некоторую тревогу. Поэтому обычно я, не стесняясь, беру бесплатные маленькие бутылочки с вином, которые раздают стюардессы на международных рейсах. Однако с недавних пор я перестал пить алкоголь на борту, выяснив, что похмелье в сочетании с усталостью после перелета – это очень неприятно. Одним словом, не лучшее начало любой поездки. Несмотря на отсутствие алкоголя с момента вылета из Вашингтона, я чувствовал себя нормально, периодически повторяя про себя, как мантру, что никто еще не умирал от легкой турбулентности. А когда мы подскакивали и механические части самолета начинали скрипеть, Сильвия брала меня за руку и спокойно описывала подробности сурового процесса сертификации самолетов Американской федерацией авиатранспорта. И вот после трех дней, проведенных в небе, самолет стал для меня настоящим домом. За иллюминатором синело небо. Синел океан. От скуки плавились мозги. Мы явно улетели далеко.

Главная проблема человека, который летит из Вашингтона на Тараву, состоит в том, что, несмотря на продолжительность пути, времени на постепенную перестройку с одного на другое не хватает. А я предпочитаю перестраиваться постепенно. Мне просто необходимы эти приятные мелочи, помогающие переключаться. Чашка кофе, которая переводит меня из коматозного состояния в бодрствующее. Пенсильвания, промежуточный штат между Атлантическим побережьем и Новой Англией. Однако, когда вы летите из центра свободного мира в такую дыру, постепенно перестроиться просто нельзя. В мире перелетов на длинные расстояния нет весны и осени. Из зимы сразу попадаешь в лето. Прямо перед рассветом мы были в зале вылета, кишащем амбициозными людьми, деловыми путешественниками, спешащими в Нью-Йорк и Бостон на очень важные совещания, и стояли у стойки перед очень удивленной девушкой, которая проверяла наши билеты. Она увидела, что на них написано «Вашингтон – Ньюарк – Сан-Франциско – Гонолулу – атолл Джонстона – Маджуро – Тарава» и что это билеты в один конец.