— Мы не прячемся, — нахмурился Гошка. — Мы ещё сами не знали, как с поросятами будет… А вот теперь вроде получается. Если хотите, можно всем вместе ухаживать… по очереди.

И Борька записал поросят в план пионерской работы третьего звена.

Через неделю ребята перевели поросят из избы во двор к Шараповым, в отдельный утеплённый закуток.

В этот же день Александра привела в закуток Кузяева и показала ему поросят.

— Взгляни-ка, Ефим… Узнаёшь списанных-то?..

Поросята с весёлым хрюканьем подбежали к ногам Кузяева. Они были розовые, с золотистой щетинкой, с хвостиками-спиральками, с влажными пятачками. Недоверчиво покачав головой, Кузяев поймал одного из поросят, ощупал его, заглянул в рот. Потом осмотрел второго, третьего.

— А ведь неплохо ребятишки постарались, — сказала Александра. — Добрый подарок ферме будет.

Присев на корточки и почёсывая поросятам шеи и спины, Гошка рассказал Кузяеву, как они с Никиткой отпаивали поросят молоком.

— Мы им и клички всем дали, — сообщил он. — Это вот Лебедёнок, это — Вьюн, это — Черныш…

— Чудо прямо, воскресение из мёртвых, — сказал Кузяев и, подозвав к себе ребят, похлопал их по плечу. — Ну и головастые же вы — до чего додумались. Быть вам с премией за таких шпитомцев.

— А какая премия, дядя Ефим? — спросил Борька.

— Каждому по свиному хрящику, не меньше, — отшутился Кузяев. — Ладно, народец, я вас не обижу, будут вам подарки, будут…

— Дядя Ефим, а ещё на ферме дохляки найдутся? — разошёлся Гошка. — Мы можем всех к себе забрать… Отпоим, вырастим…

— Чего-чего, а этого добра хватит, — ухмыльнулся Кузяев. — Вот это подмога будет, это выручка…

На другой день он передал пионерам ещё двух поросят, потом ещё и ещё. Вскоре в закутке Шараповых их набралось четырнадцать штук.

— Только, чур, помалкивайте о своих шпитомцах, — предупредил Кузяев ребят. — Тихо работайте, без огласки… Потом к Первому мая вы колхозу подарок поднесёте… В честь, так сказать, международного дня труда и весны…