Невыносимым мучением было при высокой температуре, когда кровь стучала в висках, лежать под москитовой сеткой; но я не рисковал снять ее, даже если бы у меня были силы это сделать, из боязни перед москитами и песчаными мухами, легионы которых жужжали вокруг гамака. Несколько дней я оставался в таком беспомощном состоянии, а затем стал понемногу поправляться. Когда я почувствовал себя настолько хорошо, что мог подняться, я попросил управляющего плантации дать мне двух индейцев, чтобы они отвезли в челне меня и мой багаж во Флоресту. Я хотел добраться туда, где мог рассчитывать на большие удобства, прежде чем меня свалит новый приступ лихорадки.
ГлаваV ЖИЗНЬ СРЕДИ ДОБЫВАТЕЛЕЙ КАУЧУКА
ыло около половины шестого утра, когда мы добрались в челне до пристани Флоресты. Войти в дом было слишком рано, и я поставил свой сундук на берег и, сев на него, любовался окружавшим пейзажем. Окрестности были еще окутаны туманом, который обыкновенно держится над этими сырыми лесами до восхода солнца. Солнце только что начало окрашивать восточную часть неба нежными теплыми тонами. Передо мной расстилалась тихо гладь реки Итакуаи, покой которой, казалось, впервые был нарушен веслами моих индейцев. Как раз у этого места река делала широкий поворот, и на песчаной отмели видны были несколько пресноводных черепах. Берега были высокие и крутые, и казалось невероятным, чтобы вода могла подняться так высоко, что затопляла всю окружающую местность и стояла на 10–12 футов выше корней деревьев, то есть на 60 футов выше обычного уровня.
Оглянувшись назад, я увидел перед собою полуочищенное от растительности пространство, занимавшее площадь в квадратную милю.