Затем моряк открывал свои книги и приступал к занятиям: он учился всю жизнь и, начав морскую службу юнгой, кончил капитаном дальнего плавания. Засыпая, мальчик следил за черным корявым пальцем, медленно ползавшим по страницам, пропитанным соленой влагой. После занятия отец аккуратно укладывал Библию и книги в свой маленький сундучок и всю ночь сидел в кресле, глядя на спящих жену и сына. Наутро, открывая глаза, маленький Гай прежде всего встречал его задумчивый, пристальный взгляд. Расставание было немногословным и коротким, но едва муж исчезал, как появлялись соседки, и жена с плачем начинала подробно живописать все перипетии этой бурной недели. Все рыдали так горько и долго, что, не выдержав, к ним присоединялся и мальчик, и в тихой уютной комнатке много дней подряд слышался только плач, молитвы и сморканье.

— Де схаймер, де схаймер! (пират) — повторяли все хором. Так в семье Карела ванЭгмонда стали называть Пиратом. Как настоящий голландец, геерсхиппер был немногословен.

Но он был голландцем и любил пошутить. Только какими странными казались иногда его шутки!.. Когда бравый моряк отличился при спасении погибающих, королева наградила его медалью и пожелала лично вручить ее герою, который простудился и лежал тяжело больной в морском госпитале.

— Что вы почувствовали, когда так смело бросились в ледяную воду? — снисходительно промямлила королева, и все присутствующие обратили улыбающиеся дородные лица к больному. Черная голова, исхлестанная морем и ветром, бессильно лежала на белой подушке, но морской волк скосил прищуренные глаза и процедил сквозь зубы:

— Почувствовал себя мокрым, ваше величество.

Это была старая шутка, но она прозвучала как вызов.

Высокие посетительницы недовольно удалились. Сын стоял рядом и с восторгом глядел на королеву. Ответ поразил и его, мальчик взглянул на отца и вдруг заметил злую насмешку, горевшую в глубоко запавших глазах. Почему? Отчего? Был 1907 год, в этой мирной стране сыра, тюльпанов и селедок все обожали свою повелительницу. Так всегда казалось… И вдруг…