Собственно, и на своем нынешнем месте он находился не всегда: первоначально он назывался Урга (точнее, Орго — Ставка) и кочевал по стране, благо состоял исключительно из юрт. Выглядел он очень живописно, недаром еще со времен Чингисхана в каждом большом юртовом поселке был свой архитектор. Самая большая юрта, вмещавшая одновременно свыше тысячи человек, принадлежала духовному властителю страны — богдо-гэгэну, передвижной резиденцией которого и являлась Урга.

В 1779 году город осел у подножия священной горы Богд-Уул и с тех пор не путешествовал. Однако даже сейчас, когда в Улан-Баторе построено много «Черемушек», в нем сохранилось несколько районов, «застроенных» юртами. Причина в том, что в социалистическое время сюда постоянно прибывали новые жители из степи. В результате теперь в городе живет четвертая часть от двухмиллионного населения страны. Кстати, население Монголии с 1979 года удвоилось, хотя все еще невелико для государства, которое втрое больше Франции. В последние годы сложности со снабжением привели к тому, что часть горожан вернулась к кочевому образу жизни. Но на их место прибывают другие, что приводит к некоторым казусам.

Например, у вновь прибывших часто нет денег на похороны, поэтому умерших они «хоронят» по древнему ламаистскому обряду: выносят «в степь» (т.е. на свалку) и оставляют на съедение грифам и волкам (в данном случае воронам и собакам). Я как биолог не возражал бы, чтобы с моим телом поступили подобным образом: ведь так оно быстрее вовлекается снова в природный круговорот веществ. Но в условиях города этот обряд приводит к удивительным результатам: иногда на улице можно увидеть собаку, которая несется с человеческой рукой или головой в зубах, преследуемая по пятам толпой интуристов с видеокамерами.

В Улан-Баторе сохранилась кое-какая старинная архитектура: два монастыря и «ханская ставка». В основном постройки выполнены в чисто китайской манере и мало чем отличаются от бесчисленных старинных зданий, которые можно увидеть в городах Китая.