Некоторая нахрапистость, уже почти не похожая на пережитую озлобленность, Жану к лицу. Особенно на фоне расслабленных, довольных жизнью его нынешних соотечественников. Хотя вообще-то наши в Париже устраиваются очень даже по-разному.

В магазине русской книги есть стенд для частных объявлений. И когда читаешь некоторые, к сердцу подступает комок. "Молодой человек 24 лет готов на любую работу..." "Буду счастлив хоть какому-нибудь общению на русском языке - погулять или сходить в кино..."

А магазин этот, кстати, в остальном не слишком-то отличается от российских. Разве что цены тут повыше - наши свежие газеты стоят 19 франков, большинство книг - 20-40. Заметно больше, чем у нас, классики и религиозной литературы, практически нет анжелик и диких роз. Много поэзии. Раскопали мы даже - не поверите! - несколько грушинских сборников. Были бы побогаче непременно привезли бы из Парижа!

Но в этом магазине мы добыли нечто более ценное - информацию, как добраться до русского кладбища Сен-Женевьев-де-Буа.

...И вот - позади электричка, средняя скорость которой тут километров эдак 120 в час, и автобус, отправившийся со станции ровно в 10.18, как и указано в расписании. Водитель на прощание махнул рукой в сторону "симетри рюсс" - русского кладбища. Мы невольно замедлили шаг.

Хотя не знали еще, что эта поездка окажется самой волнующей страничкой путешествия. Потому что неожиданно для самих себя вдруг попали в Россию. Ту, в которую уже никогда не сможем вернуться.

"Кадеты, - старичок-служитель с почтением поклонился в сторону шеренги белых крестов и продолжил: - Что в тридцатые годы помирали, что сейчас всех хороним одинаково. Кадеты..." А еще на Сен-Женевьев нашли свое последнее пристанище Гиппиус и Мережковский, Бунин, Галич, Тарковский, Нуриев...