Мы уже второй месяц в плавании. И нам есть отчего задрать носы: никогда еще по экватору не шла эскадра кораблей науки и мы собираем в закрома уникальную научную продукцию.

Генрих Булдовский и Петя Пушистов то и дело атакуют начальника экспедиции.

– Нам нужны четыре радиозонда в сутки! – взывают они. – А мы выпускаем только два.

– Из кувшина можно вылить только то, что в нем есть, – философски замечает Ткаченко. – Где я их вам возьму?

– Ах, если бы мы имели ежедневно четыре зонда! – стонут Генрих и Петя. – И вместо одной ракеты в неделю хотя бы две. Или, еще лучше, три.

– Гм… две-три ракеты… – Ткаченко делает вид, что задумывается. – Это вполне реально. Даже, пожалуй, четыре ракеты.

– В неделю?! – кричат Генрих и Петя.

– В месяц, конечно, – хладнокровно отвечает Ткаченко.

Я увожу расстроенного Петю на корму, и мы усаживаемся в соломенные кресла. Когда работа у него идет, он рассыпает вокруг себя улыбки и остроты, но сегодня Петя, судя по его виду, разгадал не все тайны мироздания.

– Ничего гениального за день? – сочувственно спрашиваю я.

– Гениального? – рычит Петя, – Моя писанина сегодня не оправдала стоимости бумаги! Я не заработал на обед! Пойду выпрошу у матросов кисть и помалярничаю, чтобы иметь право хотя бы на щи!

Мне становится весело – я вспоминаю про Воробышкина. Вчера он пожаловался капитану, что чахнет, потому что сидячий образ жизни вредно сказывается на его здоровье. «Нас нужно обязательно обеспечить физической нагрузкой!» – доказывал он.