Последние лучи солнца окрашивали в розовые и оранжевые тона вершину Карагача. Почти отвесные скалы крепостными стенами поднимались в небо. Изглоданные ветром утесы венчали каменные бастионы. Наш шофер одной рукой крутил баранку руля, другой указывал на отдельные фигуры зубчатой вершины.

— Это король и королева. Это свита, а там, на краю, трон.

В его голосе звучала законная гордость владельца, показывающего редкие сокровища заезжим иноземцам. Мы смотрели во все глаза. Действительно, розовые в лучах заката «король» и «королева» шли к «трону», висящему над морем. Застывшая в подобострастном поклоне свита почтительно следовала за королевской четой. Внизу, у подножия стены, клубилась темно-зеленая пена кустарников. Еще ниже, в долине, между крутых холмов лежали глубокие закатные тени. За густой зеленью парка, за белым зданием биостанции в дымке заката таяло море. Машина спустилась с холма. Нас обступили прохладные сумерки раннего вечера.

Мы пошли представляться директору биостанции. Удивительно жизнерадостный и энергичный, небольшого роста крепыш с пышной седоватой шевелюрой и загаром спортсмена встретил нас, как старых знакомых. Сумерки быстро сгущались, и директор, Анатолий Николаевич, поскорее повел нас к обещанной сосне.

Под деревьями парка было почти совсем темно. Сильно пахло розами и разогретой за день хвоей. Колючие ветви хватали за платье, листья гладили по лицу. На поляне в призрачном вечернем свете высилась крона большой сосны, ее густая хвоя кровлей нависала над землей. Смутные силуэты деревьев и кустов теснились вокруг.