— Вот здесь и располагайтесь, самое лучшее место в саду, — сказал Анатолий Николаевич. — Сейчас пришлю вам матрацы. — Он мгновенно растаял в темноте. Через несколько минут директор появился снова. За ним шел человек с горой соломенных тюфяков и подушек.

— А палатку ставьте входом к стволу — посоветовал Анатолий Николаевич, помогая своему спутнику освободиться от ноши. Мы только открыли рот, чтобы поблагодарить директора, как он уже исчез. Пока мы возились с тюфяками и одеялами, Анатолий Николаевич вновь появился на поляне.

Он привел небольшую сухонькую женщину. — Вот, пожалуйста, она будет готовить вам завтраки, обеды и ужины. Договаривайтесь об условиях. — А через минуту его голос раздавался уже в другом конце парка, где он громко распекал кого-то за теленка, пасущегося на клумбе.

Палатку мы ставили при бледном свете звезд. Как обычно, именно тогда, когда он совершенно необходим, закапризничал фонарик. Кое-как почти в полной темноте мы натянули веревки. Утром палатка будет поставлена по всем правилам науки. Можно было бы вообще ничего не делать и спать под сосной на толстом слое сухой и теплой хвои. Но нас предупредили, что под утро с гор может спуститься туман, и тогда будет сыро.

Потом взошла луна. Серебряный свет запятнал траву под деревьями и залил поляну. Только под нашей сосной густая тень лежала чернильной лужей.

В палатке было уютно и темно, как в пещере. При свете спичек были разложены матрацы и брошены одеяла. Я рвалась к морю. Широкая аллея в полосах лунного света привела нас к биостанции. Перистые тени белой акации трепетали на рафинадных ступенях широкой каменной лестницы. Терраса нависала над морем. Было слышно, как внизу, под обрывом, на берег вползает волна и медленно отступает, шурша галькой.

Карагач, освещенный луной, казался кованным из старого серебра. Голубой туман лежал в расщелинах горы.