На второй день (т.б. в субботу) мы встали ненамного позже, чем запланировали, и двинулись вверх, к вершинкам, которые Леша ранее обозвал зубами (а может быть, зубьями) Ковалева

В воскресенье утром мы начали свои ратные дела с покорения Шхельды 

Далее встал вопрос, стоит ли ограничиваться достигнутым или все-таки тронуться на штурм еще и Среднего зуба. Я честно и откровенно предложил спускаться вниз, потому что уже чувствовал себя несколько уставшим, да к тому же ночные переходы и переползания успели мне надоесть. Но Дещеревский был готов идти вверх хоть в гордом одиночестве, а поскольку мне не хотелось бросать его на произвол скал и ледника, пришлось отправиться вместе с ним.

Как я уже упомянул, ледоруб у нас был один. В какой-то момент (мы тогда проходили очередной неприятный участок, я шел впереди) я попросил Лешу в случае, если он вдруг полетит вниз, бросить мне этот ледоруб, чтобы добро не пропадало. Дещеревский заявил в ответ, что обязательно это сделает, причем постарается бросить как можно сильнее и точнее, а затем потребовал, чтобы этот маленький диалог непременно был внесен в мой отчет о походе.

До верха Среднего зуба оставалось совсем немного, и тут мы наткнулись на участок, проходить который можно было лишь со скальными крючьями. На всякий случай Леша с моей сопливой страховкой разведал ближайшие метры этого участка и подтвердил поставленный диагноз.

Рядом со Средним зубом маячила еще одна вершинка, которая тоже привлекла Лешино внимание, хотя на меня впечатления не произвела. Мы вдвоем добрались почти до самой макушки, но по последнему, предвершинному, скальнику Леша уговорил меня не лезть, поскольку это отняло бы лишнее время (сам он лазил, напомню, значительно быстрее меня). Похоже, что-то основательно стукнуло ему в голову, посколько он решил дать этой горке имя Малого Абая.