После спуска с М. Абая Дещеревский сообщил мне о своем намерении залезть в одиночку на Средний зуб. Отговаривать его явно не имело смысла, хотя я попытался это сделать; подниматься в его темпе мне было уже совершенно не по силам, и я согласился потихоньку спускаться к лагерю. Мы ликвидировали содержимое последней консервной банки (кстати, в Лешиных походах количество покоренных вершинок ограничивалось прежде всего количеством консервных банок), и двинулись в противоположные стороны. К счастью, обошлось «без единого трупа», хотя, судя по Лешиному рассказу, у него было очень много шансов загреметь с покоренного зуба.

Свернув лагерь, тронулись вниз. Время сильно поджимало, а нам предстояло сбросить больше двух километров высоты, причем местами попадались скальные участки.

Еще в первый день похода Леша толкал мне теорию троп в Таджикистане, а тут случайно выяснилось, что я имею чисто атмосферные представления о тропосфере и тропопаузе, и он принялся ликвидировать этот жуткий пробел в моем образовании. Объяснения звучали приблизительно так: «Тропосфера — это участок с большой плотностью троп…», «Тропопауза — это пространство между двумя тропосферами…» и так далее.

В начале спуска от места нашего лагеря я вполне мог обгонять Дещеревского, поскольку мы шли по хорошему склону; когда же начались мелкие неприятности типа скал, травяных зарослей и пр., мне уже почти не удавалось идти вровень с ним, и мысленно я был занят только тем, чтобы не слишком сильно отставать. Естественно, разговоры (в том числе о всевозможных «тропо-») были прекращены.

Часа через три после наступления темноты (!) добрались до грунтовой дороги; Леша был удивлен, заявив, что этот участок дороги, очевидно, был проложен совсем недавно и что, не зная этого, он предполагал еще несколько километров пройти по тропинке…

На шоссейную дорогу выбрались, насколько я помню, лишь в двенадцатом часу ночи, т. е.