Полтора часа в полицейском участке были чудовищны. Алисе предъявили обвинение в сопротивлении полиции, которая пыталась отловить бешеного пса, покусавшего господина Абделькадера. Так звали типа, вызывавшего полицию. Дескать, он совершал пробежку, занимался фитнесом со специальным поясом, фиксирующим различные показатели организма, а тут — нападение.

Алиса ревела, представляя, как ее маленького пса усыпляют жестокие полицейские. Впрочем, копы разрешили ей сделать звонок, и вскоре на выручку Алисе прибыл сам господин Друри в сопровождении всклокоченного Джима. Господин Друри в целом знал подробности случившегося, но попросил Алису еще раз обо всем рассказать.

— Мы ничего плохого ему не сделали. Соломон ведь не кусается. Он добрый и…

— Вашего пса зовут Соломон? — перебил ее господин Друри.

— Да, но я не понимаю…

— Все полицейские были белые? Черные среди них не попадались?

— Нет, а что?

— А то, что это радикальным образом меняет дело. Мы выставим иск на миллион. Во-первых, мы обвиним их в антисемитизме. Араб услышал, как вы звали пса Соломоном, и пропитался ксенофобией. Поэтому он совершил нападение на собачку. А полиция злоупотребила служебными полномочиями. На наше счастье в Нью-Йорке гостит Брижит Бордо. Она возглавляет движение по защите прав животных. Завтра мы организуем ее гневное интервью во всех газетах. Во-вторых, мы обвиним их в расизме. Джим позвонил полицейским и ждал их на углу Бродвея и Коламбус сайркл, но они его проигнорировали, потому что он афро-американец. В-третьих, мы предъявим иск…

— Не надо исков, — простонала Алиса. — Пусть отдадут Соломона и выпустят отсюда.

— Вы, русские, не умеете считать деньги. Быть по вашему, но я их припугну.

Через 15 минут к Алисе примчался начальник полиции Нью-Йорка с Соломоном подмышкой и умолял извинить его подчиненных. И был прощен! Алиса, приехав в отель, пожертвовала шопингом и поменяла билет с послезавтра на завтра. Не боясь прослыть расисткой, отказалась от услуг Джима, приняла снотворное и легла в кровать в обнимку с Соломоном.