От нечего делать и желания избавиться от выпитого чая (прибрежная полоса просматривается довольно далеко, а я человек ленивый) взбираюсь на бархан, возвышающийся над местом стоянки. Красота необыкновенная! Виден практически весь затон, в другую сторону, сколько видно глазу, светятся на солнце желтые верхушки барханов, а высоко в небе, ясном и безоблачном, парят коршуны. В затоне плещет крупная рыба. Из под ног шустро разбегаются мелкие варанчики и ящерицы. Более всего действует на воображение резкий контраст между гладью затона и буйной зеленью вокруг него с одной стороны, и знойной пустыней с громадными тушами барханов с другой.
Вовремя вспомнив, зачем, собственно, поднимался, возвращаюсь. На ``лежбище котиков'' за это время произошли некоторые изменения. Леня скатился с коврика и дрыхнет, похрапывая, прямо на траве. Дима проснулся, и Паша переполз на коврик, где и спит. Провожу широкомасштабную рекламу красот природы. Дима, прихватив свою подзорную трубу, отправляется наверх.
Ольга уже давно вышивает босиком, а носки и кеды сушит у костра. Меня тоже охватывает непреодолимое желание просушить ноги. Вылезаю из мокрых сапог, развешиваю портянки на бревне, с огромным наслаждением шевелю пальцами ног, вытянув пятки к огню. Как мало, в сущности, человеку нужно для счастья!
Вообще говоря, нам давно уже нужно идти, но будить парней жалко. Пьем чай.
Через некоторое время все же будим. Допиваем чайник совместными усилиями. Ольга обулась и тоже сбегала наверх оценить пейзаж. Начинаю обуваться и сразу же понимаю, какую глупость сделал. Хоть и не долго сидел босиком, но на солнце мокрые сапоги успели съежиться.