Справа над нами возвышаются наши любимые (а, может, для кого--то уже и ненавистные) барханы, а слева свозь кусты и деревья видны камыши сначала протоки, затем сплошной массив камышей озера Малое Лопатино. Это самое утиное место. Из мелких плесиков, скрытых в камышах, уток не выкуришь даже сплошным прочесыванием силами дивизии. А если выкуришь и подстрелишь, то потом не найдешь. Очень хорошо, что есть такие места, где живность может спрятаться от человека. Иначе она давно бы уже перевелась.

Далеко от дамбы отойти не удается. Доставшийся Паше Ольгин спальный мешок, притороченный снизу рюкзака, медленно и печально начинает отвязываться. Сначала отвисает все ниже и ниже, затем некоторое время волочится одним торцом скатки по земле и, наконец, падает. Снова вынужденный привал...

Пока Паша ликвидирует последствия катастрофы, поджидаем остальных. Первым к нам присоединяется Дима, затем показываются ковыляющая Ольга и до отказа навьюченный Леня. При одном взгляде на последнего ассоциативно приходят на ум слова ``мул'' и ``верблюд''. Хотя, если честно, живого мула я никогда не видел.

Курим. Жарко. Очень. Мне тоже уже в полной мере хорошо --- всерьез прихватывает мотор, из--за чего потеть просто не перестаю. А в сапогах в полный рост ощущаю как минимум четыре мозоля--водянки. Последствия утреннего эксперимента со снятием сапогов. Без оперативного хирургического вмешательства тем же охотничьим ножом завтра я просто не смогу ходить. Вы читали медицинские советы ни в коем случае не вскрывать водянки? Вот и не вскрывайте. Ни в коем случае! Но и не ходите. Просто не сможете...

Но места--то уже не просто знакомые. Родные это для меня места! Поэтому у меня что--то вроде второго дыхания. Ребятам в этом смысле тяжелее. Рассказываю, что как только прийдем, искупаемся. В мокрой, прохладной водичке. На песчаном пляжике. И чайник закипятим. А до всего этого благолепия осталось всего лишь два перехода.

--- Go!

Проходим мимо нашей былой охотничьей стоянки между Малым и Большим Лопатиным.