В разгар этого действа слышится бурчание мощного дизеля, и через дамбу в пойму вплывает ``Урал'' с высокими бортами кузова и с прицепом для тюков прессованного сена. Это ``Урал'' лесника Шоты. У народа в глазах загорается надежда. Наивные. По дороге мы не видели ни одного брикета сена. Значит ``Урал'' свернет. А свернет в двустах пятидесяти метрах от нас. Потому, что поворот там. Сворачивает.

Паша предлагает:

--- А может покричим?

--- Бессмысленно. За ревом дизеля, да с такого расстояния...

--- Ну, может помашем?

Паша тоже устал. Ему хочется доехать. Это очень понятно. Но Паша забыл, что мы отдыхаем. Как ни смешно это в данный момент звучит. А Шота работает. У Шоты около семидесяти быков. И их всех нужно зимой кормить. Сеном. Когда я видел Шоту Гурамовича неделю назад, у него были ярко красные глаза. Потому, что он убирает сено и днем, и ночью. Потому, что кровь из носу, сено нужно успеть убрать до дождей. Иначе оно сгниет. И быки зимой подохнут. От голода. А если мы даже сейчас никуда не пойдем и заночуем прямо здесь, никто не умрет. Тем более, от голода. Втулять все это городскому Паше, не знакомому с превратностями сельского хозяйства, у меня сейчас нет ни сил, ни желания.

--- Паша, а с какой стати он должен нас возить? Он же работает!

--- Ну, может все таки отвезет?

Молча одеваю рюкзак, расправляю лямки, берусь за палатку.

--- Go!

Топаем. Привальчик получился, блин! Сплошная армейская педагогика...

Дорога петляет по выжженной солнцем желто--серо--зеленой степи между отдельными группами кустов и деревьев. После очередного поворота она выводит нас на зеленую луговину и пересекает ее поперек изящной двухсотметровой дугой. Эта дуга упирается в пару пирамидальных тополей и несколько деревьев пониже. Справа и слева от них камыши. Дамба! Рубикон перейден!

Сразу за дамбой сворачиваем по дороге налево и снова идем между островками низкорослых деревьев и кустарника.