Обезьяны замерли в ожидании, напряженно наблюдая за людьми. Одна из фигурок упала. Самки забеспокоились, прижимая детенышей и награждая их тумаками, когда те поднимали слишком большой шум. Старый вожак нахмурился. Он был рассержен. Обезьяны отодвинулись от него, зная, как он страшен в гневе.

А маленькие фигурки, там далеко внизу среди пустыни, постепенно приближались к ним.

Перед путниками возвышались одни только скалы. Они подходили к горам, и страх перед предстоящим дневным зноем пропадал. Теперь-то уж они доберутся до гор. Оставалось всего каких-нибудь десять миль.

«Эти скалы похожи на громадный тонущий корабль, задравший нос и погружающийся кормой в пучину, — подумал О'Брайен. — Они напоминают еще и судно без мачт, С выброшенное на берег и наполовину покрытое пенистым прибоем. Или черный айсберг в песчаном море. Но там должно находиться что-то живое, должно. Ведь даже на некоторых айсбергах встречается жизнь. А если есть жизнь, значит, и вода, достаточно воды, чтобы поддерживать эту жизнь».

Приближаясь к горам, измученные люди нагоняли друг друга, но не обменивались ни словом. Все были поглощены своими мыслями, да и от разговоров только сохло во рту, и усиливалась жажда. Наконец путники достигли пологой возвышенности около мили длиной, которая вела к склону, покрытому глинистой почвой, обломками скал и песком. Некоторые камни представляли собой острые глыбы, отколовшиеся от нависающих утесов, может быть, много веков назад. О'Брайен подошел к одной из скал и тяжело опустился на землю в ее тени. Вскоре показались Джеферсон Смит и Грэйс Монктон. Потом Стюрдевант с двумя канистрами воды. Последними, поддерживая друг друга, подошли Гриммельман и Майк Бэйн. Все сидели в тени, вытянув ноги. Пластиковой пробкой-стаканчиком от термоса Стюрдевант отмерял воду. Они напились и в изнеможении заснули прямо на песке.

Прошло три часа. Стюрдевант поднялся, отряхнул с шорт песок и толкнул О'Брайена. Тот повернулся, потревоженный, и сел, готовый выполнять приказ.