Потеряв надежду спуститься к воде, стал искать ее в долинах. Антон поначалу смотрел на это одобрительно, потом с усмешкой, а потом злобно, как на трату оставшегося светлого времени. К счастью, как раз в этот момент вода нашлась, замечательный горный ручей с кучей мест для палатки.

Мы, особенно я, были спасены. И я собирался отметить это спасение вином с лавашом. Однако не вышло. Через полчаса после нас приехали два местных парня с двумя девушками и еще через полчаса они пришли за нами и утащили к своему костру.

Потом мы туда привели и Анку, поначалу оставленную в палатке. (Попрощайся с Аней, говорил Антону Коба - Якоб очень популярное имя, а Каха (Николай) добавлял - хоть и не надолго уходишь, так принято).

Грузины говорили какие-то односложные, хотя и очень радушные тосты, Анка же, полгода жившая в Тбилиси, совершенно поразила меня внезапно проснувшимся в ней красноречием.Потом Анку увели, а сами мы еще долго не могли тронуться с места.

Что было дальше - я помню смутно. Кажется, это была чача. Пили по кругу, потом из рога (рог этот остался у Антона на память). Они собирались ехать в свое Душети, но не смогли... Антон потащил меня к палатке, я же сказал, что пойду сам, пойду блевать в ручей. И пошел, правда, сразу упал.

Я уже давно заметил это свое новое свойсто - пьется легко, но потом - хреново. До ручья я дошел, даже вернулся, но когда залез в палатку, а спят эти странные люди головой от входа, почувствовал настоятельную необходимость вылезти снова. После нескольких итераций я просто заснул лежа ничком на улице, с ногами, торчащими в палатку, уткнувшись головой во что-то мягкое, возможно, это было коровье дерьмо.