Пробудил меня голос ненасытного Антона, оказывается, пока я развлекался с ручьем, он решил все-таки сготовить ужин. Что ты тут делаешь? - здесь шакал ходит, осторожно, - говорил Антон.

Я решил, что Антон пьян и не вдумывался в смысл его слов, однако, когда поднял голову, перед глазами промелькнуло что-то белое. Я решил, что дела совсем плохи и уронил голову обратно.

Тем временем Антон действительно кормил этого "шакала" моим ужином, накормил его доотвала, однако утром мы обнаружили, что от двух лавашей в пакете остался только один. Второй, очевидно, интеллигентно унес шакал.

Потом Антон перевернул меня в палатку, где я продолжал борьбу с пьяными видениями. Чудились голоса, пятна света на палатке...

Письмо 5.

Привет.

Поднимаемся, значит, выходим.

Жары уже нет никакой, путь наш лежит к Пассанаури. Не знаю почему, но о месте этом наслышан.

Хотим купить вина сухого, но нигде нет. У моста устраиваем обед, наблюдаем, как местные ребята ловят в ручье форель.

Еще из камней сооружена небольшая запруда, в результате получено маленькое озеро и в него можно прыгать со специальной доски.

Но мы только обедаем и едем дальше. Не знаю почему, но уже дело к вечеру. Видимо, поздно вышли. В Пассанаури около полшестого. Нас водит очередной Коба по домам, ищем, кто держит вино.

В первом доме вина нет, но вчера были итальянцы. Нас вообще часто принимали за иностранцев, особенно Антона, то за немца, то за француза. Это из-за его велосипедных трусов.

В третьем по счету доме Коба что-то сказал детям, они убежали внутрь, появился негрузинского вида мужик в шортах, Коба ему тоже что-то сказал, мужик исчез и снова появился с ключами. Идем, - говорит. Идем. Какой-то гараж, в гараже бочки, цистерна заводского вида... Черпаки старинного вида. Стаканы, обычные. Здесь сколько пить будете? = спрашивает. Да мы на перевал... Значит только попробуете, резюмирует мужик и наливает стаканы. - За свободу... В Абхазии мы войну проиграли, но свобода - главное... Пьем за свободу.