(Сценка в сберкассе на следующий день - очередь к закрытому окошку, подходит охранник - ну чего стоите, мы может откроемся, может нет. У кого суммы большие - все равно в центр придется ехать, а у кого поменьше - вы разве между собой не можете договориться?)

Короче, за час до отхода поезда мы узнаем, что билетов нет, и часовой брони тоже нет (и то, и другое, конечно, вранье, но делать нечего).

Достаем карту - в окрестностях два зеленых пятна. Но первое отпадает, т.к. там осетины с ингушами стреляются пригородный район. А со стороны второго стала доноситься какая-то канонада, и ехать куда-либо окончательно расхотелось.

Ходим по платформе взад-вперед, на моздокскую электричку грузятся солдаты-призывники, с древними брезентовыми рюкзачками и автоматами. Я думаю, что все таки лучше завтра ехать в Москву, чем сегодня - на этой электричке с автоматом.

Тут к Антону подходят двое местных и здороваются. Оказывается, они уже час назад с ним здоровались, приняв за своего знакомого, а теперь - уже просто так, ни за кого не приняв. Узнаем про гостиницы и т.д. (Канонада, говорят, это нас не касается, это их проблемы, мы люди мирные...)

А с гостиницами очень просто - одна - в здании вокзала, вторая = на углу, через площадь. В ту, вторую, мы в итоге и вписываемся. Антон называет ее ночлежкой, так оно, пожалуй, и есть, но это была очень приличная ночлежка. К этому времени я уже чувствовал себя совершенно больным, потому сразу завалился на кровать, отправив остальных гулять по городу и принести выпить.

И к моему удивлению, они приносят именно то, что я еще способен пить - Крымский Красный Портвейн...

Заселению предшествовало долгое ожидание открытия, проходившее большей частью в привокзальной чебуречной. Это было потрясающее место. Под навесом стояла газовая плита, с большим красным баллоном рядом, ее желтое коптящее пламя раскаляло масло в миске, вроде тех, в которых стирают белье. Время от времени из масла вылавливались новые порции и относились к столикам. Это были замечательные чебуреки. Да и пиво тоже ничего.