Ветер тихий и переменный; воздух сырой с частыми туманами. В следующий день, из Июня, термометр понизился до 4 1/2° теплоты. С полуночи проходили многие струи спорных течений, происходящих, как полагать можно, от ручьев, текущих с гор северного берега, от коего мы находились в 7 милях Итальянских. По прочищении на краткое время тумана, видели весь оный берег, совершенно покрытый снегом. 13 числа я приказал раздать служителям тулупы, полушубки, сапоги и теплый рубашки, не позволяя однако употреблять оные без особенного приказания. Теплота 3°; ртуть в трубке барометра приняла прежнее горизонтальное положение и стояла на 29" На другой день, в половине 2 часа, пеленговали северо-западную оконечность острова Моржовца. По прочищении тумана видели много белуг, играющих вокруг нашего корабля, а к северу два купеческие брига, идущие с нами; они старались держаться ближе к западному берегу, но я почел за лучшее остаться на средине и открыть плавание по восточной стороне Белого моря. Стужа и влажность атмосферы становились уже чувствительны, не взирая на малую перемену широты, которая была 67°20′; почему и позволено мною было употреблять теплые рубашки, а иногда и тулупы.

В половине месяца Июня, в те дни когда благотворная Природа даже в северных странах Европы, обнажив землю от снежного покрова, позволяет обитателям дышать воздухом благорастворенным — когда беспечный Сибарит, нежа чувства свои на злачных лугах Италии, и самую легкую одежду, едва покрывающую обнаженное его тело почитает тяжелым бременем — мы одевались уже в теплые меха, и с каждою минутою приближались к морозам, более и более увеличивающимся, стремились к страхе, которая по усилившемуся в ней холоду уже десять